А.Голиков: Приходилось все время на Мальцева играть. А хотелось больше на себя брать
– Там вы сразу вышли на ведущие роли. Забросили 12 шайб в чемпионате 1971/72. Столько же было у Виктора Ликсюткина, 15 – у Валентина Козина, ваших партнеров по тройке. Три лучших снайперских показателя в команде! В Кубке СССР "Химик" дошел тогда до финала. В четвертьфинале же в ворота "непобедимого" ЦСКА ваша тройка забросила три шайбы из пяти. – Дебютный сезон, конечно, удался. Но все было не так просто, как может показаться. Поначалу тяжело было перейти от одного уровня к другому. В высшей лиге все делалось гораздо быстрее не только в играх, но и на тренировках тоже. В баскетбол, например, в Пензе на тренировках мы тоже играли. Но не так быстро, как в Воскресенске. Кто адаптировался в новых условиях, сумел перебороть себя, тот и продвигался. Когда я пришел в "Химик", нас, новичков, было восемь человек, а осталось трое. Пятеро вернулись назад, в том числе Владимир Быков, до сих пор лучший в истории бомбардир "Салавата Юлаева" в чемпионатах страны. Месяца два он провел в "Химике", а потом: "Все, больше не могу!"
О Валентине Ивановиче Козине говорили, что его карьера на закате. Он учился в аспирантуре и перед тем как перейти в "Химик", два года играл в классе "Б", в Подольске. Там нагрузки были не те, что в "Локомотиве", цвета которого Валентин Иванович защищал до того много лет. Но в "Химике" он пережил вторую молодость. Все диву давались: когда только успевает серьезно учиться? А первой наша с Козиным и Ликсюткиным тройка стала в команде только по ходу того сезона, когда стало видно, что игра у нас идет. Роль Козина тут очень большая. Он сплотил нас вокруг себя. После тренировок оставались, комбинации наигрывали. И у нас дело пошло. Семёныч нас даже предлагал Кулагину взять в первую сборную. Тот ему: "Ты что, обалдел?" В то время, чтобы в сборную попасть, надо было в Москве играть. Так и говорили нам: не переедешь в Москву - в сборную не попадешь
Что касается меня, то на чемпионат мира я впервые попал именно из "Химика". Только двумя месяцами раньше мог и на Олимпиаде сыграть, но в последний момент мне предпочли армейца Бориса Александрова. Не знаю, на каком уровне это решалось.
– Помимо субъективного момента, в выборе состава был и другой, вполне объяснимый. Московские тренеры, работавшие в сборной, лучше знали возможности игроков столичных клубов. – Ну да. За результат-то тренер отвечает и опираться он будет на тех, кого знает хорошо. Неудивительно, что большинство сильнейших игроков рано или поздно в Москву переезжало. В первую очередь в ЦСКА, потом в другие столичные команды переходили. Так и говорили нам: не перейдешь – в сборную не попадешь. Мальцев – великий. И оставался таким в любом звене
– В итоге вы решили продолжить карьеру в "Динамо"? – Я заканчивал институт, и передо мной встал армейский вопрос – или ЦСКА, или "Динамо". Выбрать динамовский вариант убедил Владимир Владимирович Юрзинов. Он сказал, что Александру Мальцеву нужен партнер, задача – создать в "Динамо" клубное звено для сборной. Заманчивой казалась и перспектива играть в команде, способной составить конкуренцию ЦСКА в чемпионате СССР.
– В первом своем динамовском сезоне ваша с Мальцевым и Петром Природиным тройка стала самой результативной в чемпионате, завоевав специальный приз газеты "Труд". Еще раз вы получили этот приз два года спустя вместе с тем же Природиным и перешедшим вслед за вами из "Химика" в "Динамо" вашим младшим братом. Больше ни до, ни после ни одна из динамовских троек этим призом не награждалась. Чемпионом мира же вы впервые стали, играя рядом с Мальцевым и Владимиром Голиковым. А в сборной к вам и брату стали со временем ставить армейца Сергея Макарова. Какое из этих сочетаний считаете лучшим?
Меня сделали козлом отпущения за то, что нам не удалось завоевать Олимпийское золото
– На Олимпиде-1980 в Лейк-Плэсиде вы стали лучшим бомбардиром сборной СССР. А затем по итогам сезона вас включили в символическую шестерку лучших игроков страны. Тем не менее 1980 год стал последним в ваших выступлениях за национальную команду. Вам объясняли, почему? – Меня сделали козлом отпущения за то, что нам не удалось завоевать Олимпийское золото. Меня просто убивало: как так – сборная отправляется на Кубок Швеции, а меня в состав не включают. Впрочем, не так уж оно и удивительно. Ведь тогда 28-летние игроки уже ветеранами считались. Политика руководства такая была: долгожители в спорте нам не нужны, надо уступать место молодежи. Так что объяснения мне особо и не требовались. Но мне от понимания всего, что происходило, легче не становилось.
Похожие ощущения я испытывал и в сезоне 1982/83, когда меня перестали ставить на игры в клубе. Тренеры ничего не объясняют. Прихожу, тренируюсь – а на матчи не заявляют. Прихожу к руководителю общества "Динамо" Петру Степановичу Богданову и говорю: "Если тренеры не видят меня в составе, то отпустите в другую команду". Он: "Саш, ты же военный человек. Чтобы тебя уволить, надо под статью какую-то подогнать. Тебе это надо? Вижу только два варианта: или продолжай здесь оставаться, или иди служить". Парадокс, но завершил я карьеру, когда "Динамо" тренировал Владимир Борисович Киселёв, при котором в свое время начинал играть в "Дизелисте". Мог бы еще лет пять поиграть, но пришлось заканчивать.
До 1991 года я работал старшим инструктором по физической подтотовке МГС "Динамо". Затем уехал тренером-консультантом в Японию. Когда вернулся, меня взяли в ФХР. Тренировал юниорские и молодежную сборные России. С начала ХХI века перешел на работу в клубах. Был главным тренером пермского "Молота-Прикамье", воскресенского "Химика". Сейчас играем с братом за ветеранов, пропагандируем хоккей.