Денежное обращение в древнем Поволжье. Хазарский чекан
В Поволжье и Приуралье на смену хорезмийский и сасанидским монетам приходят византийские и арабские монеты. Византийские монеты в Восточной Европе встречаются почти повсеместно. Но распространение наиболее ранних византийских монет (V—VII вв.) приходится, в основном, на территорию Хазарского каганата и, видимо, связано с появлением городов и развитием феодальных отношений у хазар.
Более широкое распространение, особенно с VIII в., в Хазарии получают арабские, так называемые куфические дирхемы (табл. XII). Этот период истории хазар связан уже с перенесением политического центра хазар с Северного Кавказа в Поволжье. Несомненно, интенсивное проникновение куфических монет на территорию Хазарского каганата связано с принятием каганом в 737 г. мусульманской религии. Последнее содействовало прекращению продолжавшихся с 640 г., т. е. почти сто лет, кровопролитных войн с арабами, установлению мира, спокойствия и восстановлению традиционных торговых путей в страны древнего Востока, давно ставшие мусульманскими. Куфические дирхемы из Поволжья уходили далее на земли восточных славян — вплоть до стран Западной Европы. В Поволжье наряду с серебряными проникали и арабские золотые монеты, хотя находки золотой куфической монеты на территории Восточной Европы — явление чрезвычайно редкое. Во время раскопок В. П. Шиловым кургана около с. Соленое Займище Черноярского района Астраханской области обнаружена золотая монета, вложенная в левую руку погребенного хазарина. Монета, по определению А. А. Быкова, чеканена в 760—61 гг.н.э. На оборотной стороне над верхней строкой центральной легенды просматривается граффито, которое, по мнению исследователя, возможно, является знаком собственности покойного. Однако легко заметить, что это не совсем обычная тамга, поскольку состоит из двух самостоятельных знаков.
Таким образом, если в курганах Беленджера чаще встречаются византийские монеты и подражания византийским монетам, то, как видно из вышеописанного погребения из Поволжья, позднее постепенно их вытесняют арабские монеты. Но в ранних кладах сасанидские, византийские и арабские монеты часто встречаются вместе. Например, в Завалишинском кладе, описанном Р. Р. Фасмером, младшая монета чеканена в 194 г. х. (809—810), а среди старших имеются монеты шаха Хосрова II, императора Льва IV, полудрахмы арабских наместников Табаристана, омейадские и аббасидские дирхемы. Причем в подобных ранних кладах, как Завалишинский, преобладают монеты VIII в., т. е. периода развития феодальных отношений, расцвета градостроительства, денежного обращения у хазар.
Описывая 86 монет Девицкого клада, А. А. Быко подчеркивает, что «для почерка описанных монет очен характерно также, что буквы часто не соединены межд собой, иногда же настолько тесно поставлены, что отсутствует какой-либо намек на соединительную черту, и не всегда это вызвано недостатком места». Здесь можно было бы добавить, что мастера-монетчики, видимо, хорошо знали письменность хазар — тюркские руны, которые никогда не соединяются между собой. Дальнейшее изучение хазарской чеканки показывает, что подобный почерк является характерным только для ранних монет. Некоторые наблюдения А. А. Быкова над погрешностями легенд связаны, как нам кажется, характерными свойствами тюркского письма. Например, пропуск в имени «Махди» буквы «аш», вообще отсутствующей в тюркском алфавите. О том же говорит написание названия места чеканки — «Хаммадия» вместо «Мухаммадия», что является обычным для тюркского произношения3. Все это еще раз потверждает то, что А. А. Быков был прав, приписывая подражания Девицкого клада к хазарскому чекану. Если наши рассуждения верны, то можно предположить, что монеты Девицкого клада отражают как бы начало разлада взаимоотношений хазарского кагана с аббасидами, которые в конце концов привели где-то к началу IX в. к принятию иудаизма каганом хазар. Монеты Девицкого клада по обозначениям дат, хотя и относящихся зачастую ко времени омейадов, указаниям мест чеканки — городов халифата, а также по качеству производства и пробы (960) напоминают скорее тайный чекан, чем подражания дирхемам, находящимся в обращении. Поэтому они так долго оставались, видимо, скрытыми от глаз нумизматов. Лишь на сравнительно поздних монетах появляется довольно четко выделяющийся знак хазарского кагана в виде ветки, о котором А. А. Быков пишет, что он «напоминал понимающим о происхождении монет». Позднее монеты чеканятся уже с указанием хазарского монетного двора. Однако таких монет в Девицком кладе нет. Это свидетельствует, видимо, о том, что между подражаниями и собственной чеканкой существовал какой-то хронологический разрыв. Собственно, на этом можно было бы поставить точку относительно хазарской чеканки, но имеется один невыясненный вопрос, который, несомненно, требует объяснения. Дело в том, что почти все клады ранних куфических монет Восточной Европы зарыты в землю в первой четверти IX в. На это обратил внимание еще Р. Р. Фасмер, отметивший, что «кладов, зарытых в VIII в., до сих пор не найдено, а найдены только монеты VIII в. в кладах, зарытых в IX в.» Чем же можно объяснить такое явление? Р. Р. Фасмер склонен был предположить, что монеты более ранних периодов попали в Восточную Европу не ранее 800 г.3 Однако исследования В. Л Янина показали, что отдельные клады и обнаруженные многочисленные единичные монеты VIII в., датируемые 700—799 гг., свидетельствуют о том, что они в VIII в. проникали в Восточную Европу в достаточном количестве. Но это объяснение не снимает поставленного вопроса, тем более, что новые данные, приведенные В. В. Кропоткиным, дополнительно подтверждают массовое зарытие кладов в Восточной Европе именно в начале IX в. (Петровское, 804/805 г.; Правобережное Цимлянское городище, 809/810 г.; Новотроицкое городище, 818/819 г., Нижние Новоселки, 811/812 г.; Кремлевское, 812/813 г.; Хитровка, 810/811 г.) 5. Можно предположить, что именно в этот период произошло пресечение торговых путей через Кавказ, был затруднен ввоз арабских монет и запрещено их обращение. Данное предположение подтверждается и составом обнаруженных кладов. Например, Р. Р. Фасмер обратил внимание на то, что в кладах начала IX в., монеты которых доходят до 820-х гг., африканские монеты составляют иногда до 50% К Следовательно, монеты подобных кладов проникали еще в те времена, когда действовали торговые, пути через Кавказ, скажем, в Египет, также настроенный враждебно в отношении аббасидов. Но в кладах, монеты которых кончаются 20-ми годами IX в. (например, Углический) африканские монеты составляют всего около 6%, в более поздних еще меньше2. Это свидетельствует, видимо, о наступлении переломного момента в торговле и денежном обращении, когда монеты начинают проникать в Восточную Европу не через традиционные торговые пути — через Кавказ, а через Среднюю Азию, через государство саманидов. Обилие ранних куфических монет между левобережьем Днепра и верховьями Дона и Волги можно объяснить тем, что во второй половине VIII в. рынки пушнины и важные торговые пути перемещаются именно в эти районы. Конечно, можно допустить, что клады монет зарыты в землю в момент погрома славянскими племенами, пришедшими с северо-запада, балтеких и угро-финских поселений где-то в начале IX в. Но подобному суждению противоречат следующие весьма существенные факты. Клады начала IX в. распространяются в более северные районы постепенно, волнообразно. Если в основных землях обитания хазар клады зарыты с младшими монетами 804—812 гг., то в северных районах они имеют младшие монеты 20-х и 30-х гг. IX в., следовательно, в этих районах они по инерции обращались еще в течение некоторого времени и после запрещения. Наличие большого количества кладов монет из Северо-Восточной Руси начала IX в. и обнаружение в области обитания кривичей формы для отливки подражаний саманидским дирхемам позволяют более внимательно рассмотреть данный вопрос 5. В таком случае, вопреки мнению некоторых историков, считавших, что кроме Киевской не существовало иной Руси, можно было бы предположить, что местное название «аорсы» (славянское «росы») не позднее конца VIII в. перешло к славянам и что «Внешняя Русь» Константина Багрянородного или «Арсания» арабских авторов не фикция, а вполне достоверный исторический факт.